|
Михаилу Ульянову – танкеру и человеку
16.11.2007
|
Он не дожил до своего юбилея всего полгода. Величайшему актеру и режиссеру Михаилу Ульянову 20 ноября исполнилось бы 80 лет.
В Театре имени Вахтангова, на сцене которого он блестяще сыграл множество ролей и которым с 1987 года руководил, на следующей неделе пройдет вечер памяти легендарного актера. А еще именем Михаила Ульянова недавно назван первый 260-метровый арктический танкер ледового класса. Наверное, он и сам в чем-то был похож на танкер – сильный, брутальный, мужественный… Именно таким, а еще порядочным и искренним он остался в памяти друзей и коллег по театру и кино. И, конечно, своих родных. В первую очередь, жены Аллы Парфаньяк, как и он, актрисы Театра Вахтангова.
Алла ПАРФАНЬЯК:
«Любила, люблю и буду любить!»
– Знаете, в эти дни из разных СМИ звонят наперебой с утра до вечера. Прямо беда, потому что я не могу о нем говорить. Трудно. Может, это и неправильно. Моя жизнь без него сейчас – она… не грустная и не веселая… Никакая. Это ведь только в сказках живут долго и счастливо, а потом умирают в один день. Я очень любила Михаила Александровича. Любила, люблю и буду любить!
Наталья СЕЛЕЗНЕВА:
«Ульянов носил меня на руках»
– Я попала в Щукинское училище во многом благодаря Михаилу Александровичу. После школы долго выбирала театральный вуз, а потом вдруг увидела фотографию Ульянова на стенде у вахтанговского входа – и столько в ней было притягательной силы, что я мгновенно поняла: идти надо в Щуку, а работать – в Театре Вахтангова.
В 1979 году я с Ульяновым снялась в картине Глеба Панфилова «Тема». Я играла женщину, с которой у героя Ульянова – драматурга Кима Есенина – были романтические отношения. И была сцена, где Михаил Александрович даже носил меня на руках! Не каждой актрисе так повезет!
Одна из последних его работ в кино – роль в фильме «Ворошиловский стрелок». Я не могу спокойно смотреть эту вещь. Герой Ульянова настолько пронзителен, что я рыдаю. Это был гениальный актер и потрясающей порядочности и верности человек. Он жил трудно и счастливо, потому что никогда и нигде не изменил самому себе.
Юрий ЯКОВЛЕВ:
«Он работал как сукин сын!»
– Я немножечко моложе Михаила Александровича. Чуть-чуть – на полгода. У нас была творческая дружба. Но, как ни странно, мы редко встречались на сцене. В Театре Вахтангова мы сыграли вдвоем всего 5–6 спектаклей. Но зато каких! И какие дивные роли были, и какие отношения! Я могу много говорить о том, что сделал Ульянов на сцене, но особенно мне дорога «Конармия». Был забавный случай: у нас с Ульяновым не получалась сцена в этом спектакле по легендарной книге Бабеля. Я играл Хлебникова – страстного и темпераментного конармейца, с юмором. А Михаил играл начдива Гулевого.
Когда мой Хлебников там что-то схулиганил, Гулевой отобрал у него коня и посадил на тачанку. Такой вот конфликт. Рубен Николаевич Симонов поставил нам эту сцену, которая заключалась в том, что в эмоциональном порыве герой Ульянова хватал моего героя за грудки. Ульянов хватал меня так… вместе с гимнастеркой, кожей и куском мяса на груди. С гимнастерки во все стороны летели пуговицы. Словом, силища. Спектакль пользовался огромным успехом, шел 5–6 раз в месяц, и на груди у меня была незаживающая рана. Тогда я решился на хитрость – подложить под гимнастерку металлическую пластинку. Все актеры ждали, что же будет? И вот во время спектакля Ульянов хватает меня – и… фигушки! Хватает второй, третий – только руками несколько раз проехал. Не в силах скрыть своей досады он прямо на сцене тихонечко мне говорит: «Ты что, с ума сошел?» Вся труппа пришла в полный восторг. Вот такой был смешной и одновременно травматический момент в наших актерских отношениях.
Мы сблизились с Михаилом еще в театральном училище. В отличие от меня, он жил в общежитии, куда я часто приходил. Там была чудная студенческая атмосфера. Порой, когда шли наши отрывки, мы засиживались над ними до двух-трех часов ночи, а часто и до утра. Работали без перерыва, не вылезали из училища. Он вообще был дико трудолюбив. Работал как зверь. Как сукин сын!
А в последний год Ульянов сдался. Медленно-медленно угасал, но пытался, как мог, тщательнейшим образом скрывать свое состояние. Из сибирского
медведя, недюжинной силы мужика, который вызывал восторг одним своим появлением, он вдруг неведомым образом превратился в больного и немощного. Даже передвигался с большим трудом.
Его уход – большая потеря. Равного ему актера я сегодня придумать не могу.
Евгения УЛЬЧЕНКО №44 газеты "Трибуна" от 16 ноября 2007 года
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
